Выберите шрифт Arial Times New Roman
Интервал между символами (кернинг): Стандартный Средний Большой
Нашему земляку, члену Союза писателей СССР, Леониду Александровичу АЛЕКСАНДРОВУ 12 февраля исполнилось бы 80 лет. К большому сожалению, этого человека вот уже почти десятилетие нет с нами. Но добрая память о нем, его творчество не забыты, пока живы мы, пока не исчезла тяга к искусству, родному слову, хорошей книге.
Повесть «Бабий век» стала моей настольной книгой. Это сказание родниковой чистоты! Прочитаешь хотя бы одну главу, сердце обязательно отзовется вдохновением... Субъективное мнение? А вот отзыв преподавателя литературы Сарсинской школы Чухаревой Ирины Булатовны: возвращая мне книгу, она сказала - «Прочитала на одном дыхании!». В сельских библиотеках этой повести уже нет, а в районной - нашлась книга, зачитанная «всмятку», не чета некоторым фолиантам девственной нетронутости. Пора бы ее переиздать, да кто возьмется? Даже родной журнал «Урал», который первым печатал повесть, отказался от автора. У Леонида Александровича осталось много неопубликованных произведений. Его вдова Маргарита Степановна ездила в редакцию «Урала» с предложением, хоть что-нибудь предоставить читателям, но поддержки не нашла: Леонид Александрович - писатель не авангардистского направления, которое в моде при нынешнем редакторе журнала. Маргарита Степановна «наскребла» денежек издать к юбилею повесть «Сеннушка спасенная», ну очень скромным тиражом - 100 экземпляров. И на том спасибо! Откуда пенсионерке денег брать? Обращалась она за помощью к людям - счет в банке открывала, объявление в газетах печаталось - так ведь никто не откликнулся. Может, газет не читают, а скорее всего, «перестроились» на новорусский менталитет.
Что касается памяти, так я - в неоплатном долгу. Леонид Александрович, как я уже сообщал (заметки в газете «Вперед» - «Мастеру от подмастерья», «Он был наставником и другом»), был мне очень близким человеком. Пожалуй, добавлю, что «возился» со мной, как с сыном. На мой взгляд, пришло время воспроизвести его слова, которые в свое время потрясли меня до глубины души. Вот выдержка из письма, датированного 14 ноября 1962 года: «Слава, дорогой! Я все эти дни хожу, живу - дышу той радостью, которую приносят мне твои письма - ты! Наверное, такое же бывает с человеком, который вдруг, нежданно-негаданно находит клад с неисчислимыми богатствами. Прошу только не зазнаваться: вряд ли ты сам знаешь, какое богатство ты в себе носишь! И оно, это богатство, как ты говоришь, оно-то прет из тебя все новыми и новыми образами, темами. Нефть пролежит под землей до конца света; а пробей скважину - забьет фонтаном! Опыт? Он придет! Пиши, пиши и пиши! Не успеваешь - заводи записную книжку, о чем я тебе уже говорил. Опыт будет, Слава! Пиши!».
Леонид Александрович был дружен с Павлом Макшанихиным, в то время председателем Свердловского отделения Союза писателей СССР, благодаря этому мои стихи рецензировались лучшими литераторами Свердловска. Это были - Лев Сорокин, Юрий Трифонов, Михаил Демин, Эмилия Бояршинова. И сам Леонид Александрович выводил меня на путь истинный. При его занятости (зав. сельхозотдела редакции, селькоровские семинары, куратор литобъединения «Жаворонок», депутат горсовета, наконец, собственное творчество) он все же находил время разбирать мои стихи построчно, как говорится, по косточкам! К сожалению, на самом пике восхождения на Парнас в моей жизни произошли трагические изменения - даже не хотелось жить, естественно, в творчестве были упущены важные моменты, оно у меня просто захирело. Очень трудно выходил из тупика, а когда восстановился и стихи набрали должную силу, Леонида Александровича не стало. До сих пор чувствую себя виновным перед его памятью за то, что вовремя не оправдал надежд.
Последний раз виделся с ним в сентябре 1995 года. Точнее, прощание было, а не встреча. Я подъехал на мотоколяске к подъезду дома по Советской, 32, и по инвалидности не мог взойти на второй этаж, а Леонид Александрович, будучи тяжело больным, не мог спуститься ко мне (когда-то он легко заносил меня на руках в квартиру!). Разговаривать громко он уже не мог, а у меня, как ком в горле застрял, да и не будешь о заветном чувстве громко кричать. Вот и глядели друг на друга молча...
Стояло бабье лето. Дикие яблоньки роняли на землю мелкие красные плоды. Со двора дома простора обзору нет - все застроено домами, но все же в прогале виднелось осеннее прозрачно-голубое небо с легкими облачками. Всю эту, небогатую панораму, Леонид Александрович оглядел долгим взглядом, приложил руку к сердцу, слегка поклонился и ушел... Навсегда.
В повести «Костер на горе» есть замечательное описание такого костра: «... гора Караульная, вся, от самой подошвы, заросла березником, оголена лишь макушка ее, обращенная к городу, и вот - горит здесь костер в ночи... Ты, может, просто из баловства распалил и подшуровываешь его, а тому, кто видит твой огонек-светлячок снизу, может, о самом заветном думается. Костер в ночи, да еще на горе - в этом и вправду что-то есть».
По моему глубокому убеждению вся жизнь Леонида Александровича и была таким костром – около него всегда было людно, тянуло к нему и друзей, и знакомых, как к огню в ночи. Вот и я у того костра был согрет и обласкан. От него и разгорелся в моей душе огонек творчества - огонь от огня, как плоть от плоти! Вечная память и благодарность Леониду Александровичу!
Станислав ТИТОВ, с. Сарсы.
//Вперед. - 2006. - 9 февр. - С.7
Газете «Вперед», начавшей выходить в свет еще в далеком 1918 году, отдавали свой талант, энергию души и сердец многие люди, ставшие впоследствии известными учеными, политиками, писателями. Для них газета «Вперед» была своеобразной колыбелью. Чем мы, нынешние сотрудники, по праву гордимся и стараемся, несмотря на сложности рыночно-финансовых передряг, достойно продолжать традиции старшего поколения.
Одному из таких людей, писателю, с которым многие из нас вместе работали, Леониду Александровичу Александрову в феврале исполнилось бы 75 лет. Всего 75... Возраст, когда, казалось бы, еще можно полноценно жить и творить. Рано ушел он от нас – не выдержало сердце, и остались у писателя
еще многие ненапечатанные труды. Но живут его книги, живет людская память.
Итак, вспомним юбиляра. 75 лет назад он родился в деревне Янзакассы (Чувашия) в семье сельского учителя. Учился в школе, служил в армии с 1944 по 1950 годы. После демобилизации по оргнабору приехал на Урал, работал лесорубом, художником, завклубом. В 1960 году пригласили работать в Артинскую газету, вскоре (после объединения газет) переехал работать в редакцию г. Красноуфимска.
Первое свое стихотворение Леонид написал в 10 лет (на чувашском языке). Потом всегда писал уже на русском прозу, стихи. В 1962 году были опубликованы первые рассказы в газете «Сельская жизнь», в журнале «Уральский следопыт». Сборник «И вдруг взрослеешь…» вышел у Л.А. Александрова в 1964 году в Средне-Уральском книжном издательстве.
Первое крупное произведение «Бабий век» вышло в 1968 году. Через год автора приняли в Союз писателей.
Он жил, творил, любил!.. У него, скромного по характеру, было на удивление много друзей, которые до сих пор общаются с Маргаритой Степановной Александровой, вдовой писателя.
Вот записи из дневника Л. А. Александрова (нигде прежде не публиковались): «С Маргаритой Паначевой мы поженились 28 апреля 1959 года, и мне захотелось стать сельским жителем, поскольку моя жена была из Березовки Артинского района».
И далее: «У моей жены были живы родители и семь ее сестер. Они жили кучно – в 2-3 соседних селах... Я чувствовал себя блудным сыном, после долгих лет мытарств вернувшимся в отчий дом».
Л. А. Александров в своем дневнике шутливо признается, что... «как это бывает на первых порах в новой обстановке, я безбожно путал сестер Риты, а были они похожи друг на дружку четкими фамильными чертами. С трудом разбирался в свояках – кто именно кто... Но общий настрой и привет всех был очень доброжелательным, а от этого я давно отвык... Особенно мне понравились старики – тетя с мамой».