Выберите шрифт Arial Times New Roman
Интервал между символами (кернинг): Стандартный Средний Большой
... Сидя за столом в мирской избе, Белобородое слушал подробный рассказ о том, как мастеровые и приписные крестьяне, названные «временными казаками», узнали о приближении государева войска и решили сдать Ачит без боя...», - написал в пятидесятые годы ушедшего двадцатого века К.В. Боголюбов в повести о пугачевщине «Грозный год.» Родился Константин Васильевич Боголюбов 23 августа 1897 года в селе Александровском, которое расположено между Красноуфимском и Ачитом, и где находилось помещичье имение дворян Голубцовых.
Из-под пера Константина Васильевича в 1958 году вышла повесть «Грозный год», с цитаты из которой и начинается данное повествование.
Тема восстания во главе с Емельяном Пугачевым и мне близка, так как пугачевщиной была опалена и наша местность. Поэтому в повести Боголюбова подмечаю разночтения с другими источниками.
У него в тексте названа крепостная линия - «Ачит-Атиг-Бисерть-Киргишаны-Гробово», предназначенная «для защиты от набегов степняков с востока». В «Географическом и статистическом словаре Пермской губернии» выдающегося ураловеда 19 века Н.К. Чупина отмечено:
«На том месте, где теперь Ачитское село, в 1735 году, во время башкирского бунта, тогдашним главным командиром заводов Татищевым построена была небольшая крепостца... Как Ачитская, так и одновременно с нею построенные такие же крепостцы: Гробовская, Киргишанская, Кленовская и Бисертская, имели целью поддержать безопасное сообщение Екатеринбурга с Кунгуром и прикамскими заводами и оградить от нападения башкирцев лежащие севернее заводы и селения».
Каким-то образом в крепостной линии Боголюбов почему-то вместо Кленовской крепости указал Атиг.
О захвате Ачитской крепости пугачевцами он писал: «Они подъехали к крепостным воротам, и тут произошло чудо: ворота распахнулись настежь. Толпа ачитцев встретила Белобородова радостными криками...». У него говорится, что к Белобородову привели двух офицеров, которых тот отправил «на суд к полковнику Усаеву», а «возле Бисерти воинская команда обстреляла конвой, обратила его в бегство и освободила пленных».
Хорошо живописцам и графикам, они могут запечатлеть на полотне собственный вполне зримый лик. Писателю, в лучшем случае, удается выразить в своем произведении, так сказать, духовный автопортрет. Между тем интерес читателя к фигуре литератора выходит далеко за рамки критических статей и уж тем более за пределы нашей обычной журнальной справки «Коротко об авторах». Так пусть читатель увидит постоянных авторов «Урала», хотя бы нашими глазами, в повседневных деталях жизни и редакционной работы.
Климентий Борисов
Мы приглашены на собрание к свердловским писателям. В кабинете ответственного секретаря, где обычно проходят заседания, тесно. Организация большая, и не часто видишь всех вот так вместе. Уши слушают, а глаза скользят по знакомым лицам. Сознание с огорчением отмечает: годы неумолимы. Кто-то теряет свой яркий румянец, кто-то излишне погрузнел, кто-то уже задремывает на стуле, кто-то...
Стоп! Климентий Федорович Борисов!.. Кажется, год от году становится моложе. Беловолосый, по-военному коротко стриженный. Свежий загар лица. Глаза в лучиках усмешки смотрят с живой иронией. Ногам хорошо, привычно в сапогах, телу — в спортивной куртке. Во всем облике, в стройной не по летам выправке проглядывает не то бывший комиссар, не то спортсмен-охотник.
Младенческие шажки сделал он в прошлом веке. Не на материнских руках, своими ножками вступил в двадцатый, чтобы пойти и пойти постоянным современником бурной эпохи. Кем только не был!.. К писательскому труду его привели журналистские тропы. В книгах рассказов, повестей, романов отразились впечатления жизни в красивейшем районе Свердловской области, что зовут Предуральем, а конкретно привязывают к городу Красноуфимску и его окрестностям.
Не красота ли, не воздух ли тех мест дали такой заряд бодрости и физической крепости этому человеку? Впору геронтологам заинтересоваться, почему иной собрат по литературному цеху, хоть и вдвое младше, а выглядит рядом с Борисовым одряхлевшим?