Выберите шрифт Arial Times New Roman
Интервал между символами (кернинг): Стандартный Средний Большой
Преподаватель факультета журналистики Уральского государственного университета, критик и писатель К.В. Боголюбов является автором ряда исторических повестей. В "Грозном годе", изданном в 1958 году, он повествует о восстании во главе с Емельяном Пугачевым, о его сподвижнике Иване Белобородове.
"... Сидя за столом в мирской избе, Белобородов слушал подробный рассказ о том, как мастеровые и приписные крестьяне, названные "временными казаками", узнали о приближении государева войска и решили сдать Ачит без боя...", - читаем в повести.
О захвате Ачитской крепости пугачевцами автор пишет так: "Они подъехали к крепостным воротам, и тут произошло чудо: ворота распахнулись настежь. Толпа ачитцев встретила Белобородова радостными криками..." Затем к Белобородову привели двух офицеров, которых тот с конвоем отправил " на суд к полковнику Усаеву", а "возле Бисерти воинская команда обстреляла конвой, обратила его в бегство и освободила пленных".
Изучая исторические источники: "Документы ставки Е.И. Пугачева, повстанческих властей и учреждений. 1773-1775гг." ("Наука". 15-975), "Из истории Урала" (Средне-Уральское книжное издательство. 1971) и другие, обнаруживаешь некоторые противоречия с текстом повести.
Ачитская крепость вначале была взята под покровом ночи в первых числах января 1774 года отрядом Кансафара Усаева, так как казаки, отправленные комендантом крепости Войновым "за смотрением злодеев", сговорились с ними. Иван Белобородов в своих показаниях секретной правительственной комиссии 30 июля 1774 года сообщал следующее: "... Потом тот Кансафар пошел с толпой под Кунгур, а он, Белобородов с своею в Сибирь, в Ачитскую крепость, которая прежде взята теми башкирцами, на заставу, и быв в той крепости двои суток, отправился к Екатеринбургу..." Кансафар Усаев на допросах рассказывал, что за самовольную казнь коменданта Ачитской крепости капитана Войнова и за неподчинение приказам при проведении боевых операций под Кунгуром его даже арестовал соратник Пугачева И.С. Кузнецов.
В повести "Грозный год" автор назвал Крепостную линию: "Ачит-Атиг-Бисерть-Киргишаны-Гробово" - той, что протянулась вдоль Яика", "предназначенную для защиты от набегов степняков с востока". Но ведь еще ураловед XIX века Н.К. Чупин в своем "географическом и статистическом словаре Пермской губернии" указывал линию так: Ачитская, Бисертская, Кленовская, Киргишанская и Гробовская крепости. Почему-то автор исторической повести назвал в ней вместо Кленовской крепости Атиг...
В апреле 2006 года в Екатеринбурге, на Шестых татищевских чтениях, был заявлен интересный доклад – «Забытый биограф Мамина-Сибиряка». Исследователь А.В. Трофимов рассказывал о Константине Васильевиче Боголюбове. Самым любопытным в докладе было то, что герой доклада оказался забытым. Хотя...
В том же апреле 2006 года журналистскому образованию на Урале исполнилось семьдесят лет. Факультет журналистики Уральского университета широко его гулял двумя неделями раньше. Факультетский клир на виду у студенческой паствы ознаменовал друг дружку грамотами, а про отцов-основателей и не вспоминал. Среди забытых оказался и преподаватель факультета К.В. Боголюбов. Хотя в выпущенной к юбилею книге, посвященной истории факультета, имя Константина Васильевича упомянуто десяток раз...
Так забыт или нет К.В. Боголюбов? Не забыты (во всяком случае, читателями старших поколений) исторические романы и повести Боголюбова, помнят о нем и как об исследователе жизни и творчества Мамина-Сибиряка. Наши заметки призваны еще раз напомнить о Боголюбове как о литературном критике и университетском преподавателе.
Литература вышла из «шинели» журналистики. Над письменным столом К.В. Боголюбова висел дружеский шарж художника Петухова на сюжет репинских «Бурлаков»: насменовцы тянут на лямке баржу. Тут и Александр Исетский, и Сергей Васильев, и Василий Макаров, и Евгения Медякова, и сам Константин Боголюбов во главе ватаги. На барже – стопка толстых книг, увенчанная чернильницей с пером. Шарж был не без яду, как говорил Константин Васильевич: «Были у нас и чернильницы, и перья, одного пока не было – книг».
Книги позже появятся. Думается, потому картина была на виду, что заключала в себе некое знамение. Периодическая печать первой трети двадцатого века сделала солидный вклад в развитие уральской литературы. С одной стороны, многие пробы пера увидят свет именно на литературных страницах газет, с другой – авторов станут пестовать литературные объединения, работающие при газетах.
В 1920 г. большое место в литературной жизни Екатеринбурга (еще не переименованного в Свердловск) занимает Пролеткульт. В 1921 г. была предпринята попытка организации Союза поэтов, а в 1922-м состоялась общегородская конференция, посвященная задачам Пролеткульта на Урале. В 1920–1923 гг. активно действовала Уральская литературная ассоциация (УЛИТА). В 1926 г. она слилась с литературными группами «Словострой» и «На смену!» (С. Васильев, А. Исетский, В. Макаров и др.), образовав Ассоциацию пролетарских писателей, возглавляемую И. Новичем. В этот период литературные силы региона объединяются вокруг журналов «Юный пролетарий Урала», «Уральская новь», «Товарищ Терентий», «Рост», «Штурм», альманаха «Уральский современник», литературного приложения к газете «Уральский рабочий» «14 дней».