Выберите шрифт Arial Times New Roman
Интервал между символами (кернинг): Стандартный Средний Большой
23 августа 2007 года исполнилось 110 лет со дня рождения уральского прозаика, критика, литературоведа К. В. Боголюбова. Но мало кто знает, что Константин Васильевич писал стихи, писал с юных лет, но никогда не публиковал. Приведенные ниже стихотворения взяты из его фонда, хранящегося в Музее писателей Урала.
***
«Эй ты, ворон, черный ворон,
Что ты вьешься надо мной?
Иль добычу свою чуешь?
Черный ворон, я не твой!»
Эту песню мы певали
У походного костра.
С ней походы мы ломали
От утра и до утра.
В вихре яростных пожарищ
Меж отчаянной братвы
Не теряй души, товарищ,
И не вешай головы.
На истоптанные травы
Без команды не ложись...
Жить лишь тот имеет право.
Кто любить умеет жизнь.
Нет, не властна смерть над нами.
Нашей славой боевой...
Ты не вейся, черный ворон,
Над моею головой!
Немало юбилеев отметил на своем веку Константин Васильевич Боголюбов – ему перевалило уже за семьдесят, - и не однажды статьи, посвященные ему, назывались совершенно одинаково: «Писатель, критик, педагог». Не сговариваясь, авторы именно этими понятиями определяли главное в творческом лице Боголюбова.
Как и отчего оно сложилось, это творческое лицо? Конечно, тут сказались индивидуальные особенности дарования, но прежде всего — эпоха. Это она лепила, если хотите — выковывала творческую судьбу Константина Васильевича Боголюбова. Великую Октябрьскую революцию Боголюбов встретил уже двадцатилетним интеллигентным юношей. Отдав свой разум и сердце новому обществу, он слился с ним, и это определило его творческий путь.
1.
Обстановка в Свердловском коммунистическом институте журналистики была сравнительно вольной. Мы частенько увиливали от тех лекций, которые казались нам скучными или малосодержательными; можно было отсидеться в комнате институтской многотиражки, в комсомольском комитете или в свободной аудитории развлечься книгой.
Но на лекциях по литературе XIXвека зал всегда был полон. Читал их Константин Боголюбов.
Прошло уже тридцать лет, у меня не сохранилось никаких записей, а я помню содержание его лекций, точнее — картин, изображенных в лекциях. Это были именно картины: лектор мыслил образами, и, приобретая эмоциональную окраску, понятия становились доступнее, ярче и определеннее. Все тянулись к этим лекциям, но по-настоящему поняли причины их художнического обаяния, наверное, только в те дни, когда наш преподаватель, смущенный и довольный, дарил студентам авторские экземпляры своей первой книги «Певец Урала». Это было в 1939 году.
Впрочем, ни он на себя, ни окружающие на него не смотрели как на писателя. Для нас он был только преподаватель — хороший, талантливый преподаватель, пишущий к тому же научные работы и критические статьи. И еще — мятущийся, ищущий: ему вдруг надоедало читать курс XIXвека, он брался за лекции по современной литературе, приедалось то, брался за что-то третье.
Сейчас-то я понимаю, отчего и как это происходило…
С самого начала в нем уживались и писатель, и педагог, и учитель. Но это «самое начало» тоже пришло не сразу.