Выберите шрифт Arial Times New Roman
Интервал между символами (кернинг): Стандартный Средний Большой
Мечта давнишняя. После той первой — очень уже далекой — поездки в 1924 году в только что образованный Манчажский район Павел Петрович Бажов все собирался побывать здесь вторично. Его привлекало своеобразие природы юго-запада области — вековые леса, причудливые высокие горы, хранящие нетронутые кладовые природных богатств, говорливые реки и речушки. Главное же — тянуло к людям с их самобытным укладом жизни, сохранившим легенды и предания старины. Но сколько ни пытался, так и не удалось ему выбраться, а война с фашистской Германией еще дальше отодвинула задуманное.
Но вот в январе 1946 года обстоятельство сложилось так, что ехать в Манчаж надо непременно: жители здешнего края выдвинули Павла Петровича кандидатом в депутаты Верховного Совета СССР.
Мне посчастливилось быть свидетелем встреч Павла Петровича с жителями нашего, тогда Манчажского, района, сохранить блокнот с бегло записанными беседами, его выступлением при встрече с избирателями.
...Позади Красноуфимск. Дорога петляет по берегу Уфы и ее стариц. Северный ветер сеет в речную прорубь колючий снег, сбивает его в лепехи и хлещет о зеркальный, с синеватым отливом, край.
— Надо попоить лошадей. — Рослый, плечистый конюх Манчажского райкома партии Сташка Алиев отдает вожжи «уполномоченному», как он называет всех приезжающих в район, а сам с помятой бадейкой идет за водой.
«Уполномоченный» засмотрелся на опоясавшие город причудливые горы. Лошади, почуяв, что вожжи ослаблены, устремились к проруби, опрокинули кошевку на кряслину.
— Так я и знал,— легко поставив полозья на место, подосадовал ямщик,— если уполномоченный плохо понимает деревню, сеять не может, конями управлять не умеет, то лошадь такого человека швыряет в снег, пешком гулять заставит. Верно говорю?
— Не сеял, правда,— согласился «уполномоченный» и стал выколачивать пепел из трубки.
Долго ехали молча. Сташка не мог понять: как это так — живет человек, уже бороду отпустил, а сеять не умеет? И какой-то очень уж задумчивый, неторопливо роняет слова, подгоняет одно к другому. Видно, о чем-то большом думает...
Где-то у развилки дороги Павел Петрович, окинув взглядом широко раскинувшуюся равнину, сказал как бы про себя:
— Там, у Красноуфимска, горная цепь, а тут степь, да и только.
И я когда-то был солдатом.
И, помня каждый давний бой,
Богат не серебром, не златом,
А все, что есть, ношу с собой:
Есть память светлая о прошлом,
Есть горе горькое потерь;
Ношу в душе былые весны,
Которых нет уже теперь,
Но я об этом не горюю.
Взойдя на трудный перевал,
Я землю-матушку целую,
Как никого не целовал.
Она мне — правда и защита.
И помню: было всякий раз
В войну, снарядами изрыта,
Нас укрывала в гиблый час,
И потому, когда мне горько
И боль терзает душу мне,
На теплом, солнечном пригорке
Я припаду к ней в тишине.
В. Ф. Тулин
Источник: библиопозитив