Выберите шрифт Arial Times New Roman
Интервал между символами (кернинг): Стандартный Средний Большой
выдержки из статьи
Пока их немного, этих книжек небольшого формата в разноцветных глянцевитых переплетах. Но на очереди следующие, что прибавят к уже знакомым новые имена поэтов и прозаиков России, расширив тем самым наши представления о современном литературном процессе. Начало, во всяком случае, положено...
Речь идет о книгах, выходящих с прошлого года в издательстве «Современник» в новой серии «Первая книга в столице». Цель ее — издание произведений писателей, живущих в областях, краях, автономных республиках и национальных округах Российской Федерации, уже завоевавших у себя определенную известность, но еще не издававшихся в Москве.
Цель и смысл этой серии, безусловно, благородны. Интересно посмотреть, какие же произведения издательство посчитало достойным внимания широкого круга читателей.
Беру в руки повесть уральца П. Куляшова «Солдатки». На обороте обложки портрет автора: немолодое лицо, глаза человека, немало видевшего и пережившего. «Павел Куляшов, в прошлом рабочий-арматурщик, живет и работает в Пермской области. Он автор двух книг...»
Так сказано в издательской аннотации. «Солдатки» говорят о П. Куляшове как о писателе вполне определившемся, сильном в изображении деревенского быта. Причем быта отнюдь не замкнутого в себе, но освещенного авторской мыслью о высоких нравственныхкачествах народного характера.
Произведение его повествует о деревне в годы войны, о женщинах, державших на своих плечах тыл. Темане стареющая, вызвавшая к жизни немало известных и не очень известных книг — от «Марьи» Медынского до недавней повести «Глафира» сибирской писательницы Л. Асеевой. Героиню П. Куляшова зовут Феня, Федосья... И снова перед нами история одной женской судьбы, судьбы очень нелегкой.
Валентина Викториновна Артюшина - литературный редактор. Двадцать лет работала в Средне-Уральском книжном издательстве. Более двадцати лет была зав. отделом прозы в журнале «Урал». Заслуженный работник культуры РСФСР. Живет в Екатеринбурге.
Мне застать в этом веке выпало
сразу юность его и старость.
Сколько хлама из века выпало,
сколько доброго в нем осталось!
Ю.Левитанский
Вдова писателя Климентия Федоровича Борисова, разбирая его архив, нашла и передала мне папку с надписью «В.В. Артюшина». В ней хранились сорок два моих письма к нему, написанные в разные годы. Письма напомнили о событиях, когда-то глубоко пережитых, отразивших тенденции теперь уже далекого невозвратного времени.
Я готовила тогда для книжного издания сборник рассказов Борисова(1) . О том первое письмо к нему от января 1959 года:
«Уважаемый Климентий Федорович, в сборник, который я представляю главному редактору, вошли повесть «Одна семья» и рассказы «Прах под сапогами», «Луна над ячменным полем», «Клятая профессия». Объем получился завышенным. Поэтому я делала небольшие и очень осторожные сокращения. Вы убедитесь по «Клятой профессии», что это касается подробностей, уводящих в сторону от основного. Ваша сильная черта - умение найти выразительную деталь, передать тонкое движение души, настроение. Но иногда обилие подробностей утомляет, и повествование теряет свою прелесть. Вы аттестованы мне как человек бранчливый и пристрастный к правке, поэтому жду вашей реакции со страхом. Скажу еще, что работала над рукописью с большим удовольствием, а над некоторыми эпизодами просто с наслаждением. Однако боюсь, как взглянет на рассказы главный редактор. Между прочим, рассказ «Прах под сапогами» мне кажется лучшим».
Дальнейшие события развернулись именно вокруг этого лучшего рассказа, в котором излагалась история солдата, не сумевшего преодолеть страх, дезертировавшего в важный момент боевой операции.
«Уважаемый Климентий Федорович, прежде всего поздравляю вас с отзывом об «Одной семье» в «Литературе и жизни». Там напечатана рецензия на журнал «Урал» Войтинской. Очень рада за вас.
Теперь вести похуже. Главный, конечно, против «Праха». Хотя я, мне кажется, сгладила кое-какие положения, которые могли бы трактоваться нежелательным «обобщением». И положение усугубилось тем, что я потеряла способность дипломатничать и просто разругалась с ним, назвав его перестраховщиком и подтасовщиком. После этой тирады мне ничего не оставалось, как выйти из его кабинета. И вот уже два дня, как мы к этому разговору не возвращались. Думаю, что он организует отрицательный отзыв на рассказ. Он назвал его «пасквилем на Советскую Армию»! Разве могла я это выдержать!..»